Человек с рюкзаком (One man with a rucksack)

http://cyprus-mail.com/2015/12/11/one-man-with-a-rucksack/

После долгих лет страданий от синдрома хронической усталости, один противник войны пролагает путь из Рима в Иерусалим. Theo Panayides встретился с ним, когда тот пересёк остров.

К тому времени, когда вы это прочитаете, Paul Haines уже должен вернуться в Иерусалим, хотя во время интервью он всё ещё не был уверен, как это сделать. Когда я расстался с ним, он планировал отправиться в путь на следующее утро – либо дойти до Лимассола и найти лодку, которая доставит его в Хайфу, либо дойти до Ларнаки и совершить перелёт. Первый вариант ему нравился больше, просто потому что плавание (другими словами, возможность остаться на уровне земли) ближе к ходьбе, чем полёт, и ходьба была основной целью; Paul, этот  мужчина с рюкзаком на «мирном марше 2015», отправился из Рима в конце июля и пересёк южную Европу «ради мира и согласия».

Он показал мне рюкзак с маленьким Британским флагом и (что более важно) словом «мир» на нескольких языках. Слова размещались довольно свободно, вместе формируя логотип, который – особенно на расстоянии – принимал форму голубки. У него также есть «паспорт» пилигрима и книга со светло-фиолетовой обложкой, в которой он предлагает делать записи людям, которые встречаются ему на пути. Paul – 66-летний мужчина, худощавый и достаточно робкий, с аккуратно подстриженной бородкой и спокойными голубыми глазами. Его рукопожатие мягкое, напоминающее то ли рукопожатие мягкой души, то ли рукопожатие человека, который делает это далеко не в первый раз за последние несколько месяцев.

Выглядит ли он усталым? В определённом смысле да. Не в том плане, что с него хватит или он больше уже не может, скорее спокойная усталость человека, который только что взобрался на гору и теперь находится в ожидании хорошего ночного сна. С другой стороны, может быть это лишь мои проекции, потому что Paul Haines — последний человек, от которого ждёшь такой прогулки, которая занимает половину континента. Порядка 18 лет он страдал (и возможно всё ещё страдает, поскольку болезнь неизлечима) от синдрома хронической усталости, также известного под названием миалгического энцефаломиелита, или МЭ, – загадочной болезни, которая провоцирует всепроникающее чувство усталости, ограничивая способность пациента к выполнению повседневных дел. Не говоря уже о прогулке от Рима до Иерусалима; большую часть 90-х и начало 00-х Paul едва мог пройти от дома до соседнего магазина. «Я знаю людей, которые не могут покинуть дом», — говорит он хмуро. – «И каждый день нуждаются в помощи».

Его случай не был настолько сложным, в основном потому что он смог научиться раскладывать жизнь по шагам. Многие люди, часто юные или без системы поддержки, пытаются сделать слишком много – у них нет выбора – и это приводит к ухудшению; если вы сражаетесь с болезнью, «она становится более хронической». Paul, с другой стороны, никогда не был женат, у него нет детей; он получал помощь от его тогдашнего работодателя, BBC, где он счастливо работал художником по декорациям. «Мне нравилось это», — вспоминал он годы до МЭ. – «Это была хорошая работа». Он работал над различными программами, от телевикторин до драм и до «Вершины популярности». Времени это отнимало достаточно – нередко в процессе съемок рабочая неделя длилась до 100 часов, и в результате ты активно общаешься с людьми с работы, и «в определённом смысле это становится твоей жизнью». Там был дух товарищества, братство.

Он работал в Beeb около 10 лет, когда друг подметил, что он всё время заболевает. До этого «я всегда был очень здоров», но это была правда, он «всё чаще и чаще сваливался с простудой, прежде чем получил диагноз (причины МЭ противоречивы, но есть теория, что болезнь атакует иммунную систему). На работе царила стрессовая обстановка, что также могло повлиять; сказывались и напряжённые отношения с его девушкой. И в один день в 1992 году он искал в магазине мебель для ТВ-шоу, как вдруг «я подумал «я не могу двигаться», мне пришлось сесть. Потом кто-то вызвал мне такси, доставил домой, я не мог делать ничего». Дни проходили, ему не стало лучше, ему была нужна помощь с простейшими делами. Девять месяцев врачи строили гипотезы, и наконец поставили диагноз синдром хронической усталости.

Какие были симптомы? Как он себя чувствовал? Как говорит Paul, это была часть проблемы: когда доктора просили его описать симптомы, он просто не знал с чего начать. «Болезнь влияет на разные части тела. У меня болела голова, горло. Были судороги. Болели и дёргались мышцы…Иногда было сложно ходить. Нарушился сон, аппетит. И усталость!», — восклицает он, и его голос затихает, словно дальнейшее объяснение уже не нужно. «Концентрация, память тоже ухудшились…»

Его наниматели были терпеливы, дав ему время на то, чтобы вернуться к работе. Но в конце концов стало понятно, что даже с небольшим улучшением в его состоянии работа была невозможна. В 1996 году он вышел на пенсию, и хотя это не должно было его шокировать, так произошло. Ему было 47 лет, но с ним обращались как со стариком. Испытывал ли он депрессию? «Я старался не думать о работе, которой занимался», — с тоской признаётся он.

В тот момент его девушка получила немецкое гражданство, и на полтора года они переехали в пригород Австрии, жили в горах. Она каждое утро уходила на работу, он занимался мелочами, «немного ходил, немного занимался садом». Это расслабляло, но в конце концов приелось. Они расстались, и Paul вернулся в Англию, в Корнуолл, где проводил каникулы в детстве. Он начал обучаться на факультет истории искусств по направлению «сюрреализм «(длительный интерес, ещё до того как его собственная жизнь стала сюрреалистичной); он в пел в хоре и также заинтересовался пермакультурой (вид проектирования пространства). «Эти три вещи позволяли мне оставаться заинтересованным, мотивированным. [Но] я всё ещё страдал». В конце концов он перестал претендовать на степень, потому что «психически это было очень сложно».

Как от тихой, довольно неактивной – потому что иначе было бы невозможно – жизни человек вдруг прыгает к переходу от Рима до Иерусалима? Надо сказать, что «мирный марш 2015» – не первый его подобный проект: он прошёл от Лондона до Рима в прошлом году (для повышения осведомлённости о болезни Альцгеймера), до этого прошёл дорогой пилигримов до Сантьяго-Ди-Компостела через северную Испанию. Словно прохождение этими древними дорогами говорит с новой жизнью внутри него («Есть что-то очень магическое в покорении исторических троп»), и словно ходьба сама по себе становится способом показать фигу годам инерции, отпраздновать, как далеко но смог зайти.

Да, но как? Простой ответ – что МЭ – очень странная болезнь, которая по-разному работает с разными людьми. Работая с известным иммунологом Anthony Pinching, Paul за нулевые испробовал самые разные лекарства, и наконец нашёл то, которое показывает довольно смешанные результаты: для некоторых пациентов оно не работает вообще, у других наступает значительное улучшение, но только если они принимают лекарства всю жизнь. Для него, с другой стороны, двух пачек оказалось достаточно для излечения (хотя ни Paul, ни Prof. Pinching не были уверены, прошла ли болезнь или просто дремлет) без дальнейшего лечения. Верящий в мистику человек может назвать это чудом; Paul вместо этого начал ходить.

Что-то изменилось в Paul Haines в последние годы, как говорит он сам. Это не просто ходьба, но он также начал заниматься волонтёрством для национальной службы здравоохранения и общества Alzheimer’s Society, и говорит, что это придаёт ему больше уверенности. В чём бы не была причина, он уже не тот человек, которым был раньше. «Думаю, что мои друзья сказали бы, что в целом я всё тот же», — возражает он, не желая делать никаких громких заявлений. – «Но я думаю, что многие бы из моих друзей также бы сказали: «Я не понимаю, что делает Paul».

Его личный стиль довольно сдержан. Он не прирождённый лидер, в нём нет броской неординарности. «Я всегда был довольно застенчив», — соглашается он. – «Мне не нравится говорить на публике». Он рассказал мне об одном казусе, который произошёл на его дороге от Рима до Иерусалима. Он встретился с дикими собаками в северной Греции, что едва не привело к смертельному исходу. И всё равно не в его стиле приукрашивать или раздувать историю. Собаки (четверо из них были больше волков) уже были готовы разорвать его на кусочки, когда его спасла проезжающая машина, люди в которой открыли ему дверь. «Я всегда помню об этом, мне было очень страшно. И я был очень благодарен за то, что машина остановилась и увезла меня», — говорит он спокойно, используя британский дар преуменьшения насколько это возможно и даже больше. Вкратце, Paul – спокойный малый. И всё же его недавний опыт (взаимосвязанный, возможно, с его более ранним, то есть болезнью) будит что-то новое внутри него.

Он показал мне свою книгу, полную записей людей, встреченных им на дороге. «Это от монаха в Патмосе», — говорит он, листая странице. Вот мужчина их Непала нарисовал яркими цветами голубку и написал «Мира тебе на пути»; вот сирийские беженцы, встреченные на острове Костелоризе; одна из них адресовала свои слова «его белому сердцу, моему брату в человечности». Её муж потерял ногу при взрыве бомбы в Дамаске, говорит Paul, они показали ему фотографию искорёженной машины. Вот «ещё одна милая пара, их обоих пытали, они показали мне ожоги от сигарет, [отметины] от электрошокера. Думаю, он сильно пострадал от этих мучений…Слышать их истории, а потом видеть, как они пишут слово «мир», это было довольно…довольно», — он ищет слово. – «Довольно сильно».

В прошлом году он говорил о своём пути пилигрима (и пилигримах в целом) из Лондона в Рим в Кентерберийском соборе перед толпой из 600 человек, включая самого архиепископа. Они позвонили ему с приглашениям. Он вспоминает «Я сперва был не уверен, но потом подумал, а почему нет?» Теперь он практически в Иерусалиме, где СМИ будут спрашивать и о мирном марше, и о его мыслях о мир. «Что-то происходит со мной. Сложно описать, что происходит. Что-то подталкивает меня делать это. Потому что год назад я не знал, что буду этим заниматься. Что-то внутри меня заставляет меня это делать«.

Что-то духовное?

Он вздыхает, и кажется, что сейчас он скорчит смущённую гримасу. «Это правда сложный вопрос, потому что я…», — он нахмуренно замолкает. – «Наверное, так должно быть, но я не уверен – где суть». Потом он рассказал мне историю того, что произошло с ним во время первого перехода, до Сантьяго-Ди-Компостела. Он встретил другого пилигрима на ужине в хостеле, итальянца, который называл себя, как ни странно, Робертом. Это было также имя брата Paula, который умер несколько лет назад. «И ночью мне стало казаться, что мой брат идёт со мной. На следующее утро я отправился в путь, и внезапно мои руки сделали вот так, — он отводит их от тела – и я почувствовал мать и брата, которые оба умерли. Я держал их за руки«. Потом «я начал слышать звуки, видеть цвета, я почувствовал – потому что я шёл по этому историческому пути, по которому люди шли тысячелетиями – я начал чувствовать людей, которые прошли этой дорогой. Мне пришло сесть», — хмыкает Paul, снова становясь застенчивым и чувствительным. – «Но это было сильно».

Чтобы не подталкивало его, он бы хотел продолжать. Когда он вернётся в Корнуолл, он не заляжет на печку, каким бы усталым не был от всех этих долгих часов марша. Станет ли он активистом за мир? «Ну, мне нравится идея быть активистом», — с сомнением отвечает он. Но по факту, — «что я чувствую, так это что я соединяю людей вместе».

Да, но зачем? В конце концов, он сейчас на Кипре в сомнениях, то ли воспользоваться лодкой, то ли самолётом, только потому, что очевидный земной путь от Рима до Иерусалима через Сирию невозможен из-за войны. Так много смертей, так много бомб. Может ли один мужчина с рюкзаком действительно что-то изменить?

Он спокойно смотрит на меня. «Ну, я не говорю, что хочу добиться каких-то крупных изменений. Я надеюсь, что мне удастся совершить небольшое изменение, и я надеюсь, что оно вдохновит других людей на то, чтобы самим совершать небольшие изменения«. Внезапно я понимаю, что «синдром хронической усталости» идеально описывает цинизм, который поражает многих людей, когда дело доходит до мира – абсолютная противоположность его сдержанному идеализму. «Я представляю себе может быть миллион таких де как я, кто ходит со знаком мира. И думаю, это может привести к изменениям». Да, вполне может.

Advertisements

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s